Под Знаком Исцеления - Ник О`Донохью

— Так не годится, Конли. Когда-нибудь ты станешь Карроном: ты должен уметь держать себя в руках. — Полита изо всех сил старалась говорить строго. — Возьми Хемеру за руку и слушайся ее. Я скоро присоединюсь к вам, наверное, — весело добавила она. — Так ты поцелуешь меня, Конли? Хоть разочек поцелуешь?

Конли сердито отвернулся и не захотел попрощаться с матерью. Кентавры ускакали, скоро их не стало видно за поворотом.

— Как он похож на своего отца. — Полита старалась, чтобы ее голос не дрожал. — Ты ведь знаешь, когда Несиос узнал, что его отец выбрал смерть, он обиделся на него и не захотел попрощаться.

Бидж погладила Политу по спине:

— Я тоже лишилась своих родителей. — Полита молча кивнула.

Бидж вскарабкалась ей на спину, позади нее уселась Мелина. Филдс немного отстал, чтобы закрыть Странный Путь, по которому отправились кентавры. Потом он повернул в другую сторону и скрылся из виду.

Полита скакала обратно, и Бидж крепко обнимала ее, притворяясь, что не замечает, как вздрагивает Полита от рыданий. Обратный путь, как ни короток он был, показался Бидж далеким и унылым.

Глава 28

На следующее утро Бидж проснулась рано, чувствуя себя так хорошо, как не чувствовала уже давно. Она отметила время восхода солнца, за полчаса привела в порядок коттедж, быстро позавтракала и вышла наружу. Знак Исцеления был закрыт — еще с прошлого дня; но сейчас на Перекрестке осталось так мало обитателей, что Бидж не ощутила особой вины за это.

Когда она добралась до той чашеобразной долины, где жили единороги, Филдс был уже там. Он осматривал самок и ощупывал их своими умелыми руками пастуха.

— Надо было бы предоставить это тебе, — сказал он Бидж, когда та спустилась по дорожке, идущей вдоль потока, — но мне не терпелось.

— У них все в порядке?

— Да, причем у всех. — На лице Филдса появилось встревоженное выражение. — Боюсь, ты права: у одной будет двойня.

— Скоро? — Бидж опустилась на колени и тоже начала ощупывать самку. Бока животного сильно выпирали в стороны, но сосцы еще не набухли, как это бывает у многих млекопитающих перед родами.

— То ли весной, то ли летом, а может быть, и позже. — Филдс покачал головой. — Я надеялся, что ты поможешь им разродиться. Теперь им придется рассчитывать только на себя.

— Ерунда. — Бидж улыбнулась Филдсу. — Там, куда они отправляются, хватает ветеринаров. — Бидж старательно выдерживала жизнерадостный тон: им предстоял нелегкий день.

Уши Филдса встали торчком, когда от подножия холма донесся шум. Бидж, которая теперь никогда не расставалась с ловилкой, сжала в руке оружие, и они заглянули за скалу, ограничивающую маленькую долину.

По дорожке, вьющейся рядом с водопадом, скакал Конфетка на Скайуокер. Головы всех единорогов повернулись к нему, и всадник, натянув поводья, остановил лошадь на краю долины.

— Сумели Полита и ее соплеменники помочь? — Говоря это, Конфетка быстро снял моток веревки с луки седла и завязал скользящую петлю.

— Они были то, что надо, — ответила Бидж. — Спасибо, что прислали их. Как вы думаете, сегодня дело пойдет лучше? — лукаво спросила она.

— Хотелось бы, — ответил ей Кружка, появляясь из кустов. — Я слышал о ваших вчерашних подвигах. Филдс удивился и обрадовался, увидев трактирщика.

— И давно ты пришел?

— Чуть позже тебя, чуть раньше Бидж. Хотелось проверить, гожусь ли я еще на что-нибудь. — Он повернулся к склону холма и крикнул: — Мы готовы, Мелина.

На этот раз треск в кустах был слышен всем. Из чащи появилась Мелина с самодельным рюкзаком за плечами и матерчатой сумкой в руке. Она была одета в спортивный костюм с эмблемой Западно-Виргинского университета и явно чувствовала себя в нем ужасно неловко.

— Я тоже готова, — просто ответила она и передала сумку Конфетке; тот привязал ее к седлу. Конфетка вопросительно посмотрел на Филдса и, к удивлению Бидж, на нее.

Филдс кивнул и показал на одинокого единорога, стоящего между всадником и содружеством.

— Как ты считаешь, Бидж? Девушка тоже кивнула.

— За дело.

Конфетка неожиданно радостно завопил, вертя в воздухе лассо. Уокер попятилась и взвилась на дыбы, а петля легла на рог и легко скользнула на шею единорога. Невадские ковбои могли бы гордиться Конфеткой.

Удивленное животное уперлось ногами в землю как раз в тот момент, когда веревка натянулась, и стало трясти головой, описывая рогом круги. Конфетка умело перебрасывал веревку так, что она все время оказывалась вне досягаемости острого рога: и ему, и Бидж приходилось видеть, как гладкий и округлый рог без всяких усилий рассекает кожаные ремни.

Не сводя глаз с единорога, Конфетка закрепил веревку на луке седла и спросил Филдса:

— Ты точно знаешь, что это именно то животное, которое нам нужно?

— Я в этом уверен.

— Уж очень не хотелось бы мучить беднягу, а потом оказалось бы, что это не тот единорог…

— Конфетка, я абсолютно уверен. — Филдс улыбнулся, но улыбка у него получилась очень грустная. — Давайте делать то, что сделать должны.

— Конечно. — Конфетка глубоко вздохнул и откинулся в седле, как будто беспокоиться ему было не о чем.

— Ие-е! — Он единственный раз коснулся шпорами боков лошади и тут же расслабил ноги: только ковбои-любители остаются в напряжении все время. Скайуокер рванулась вперед; Конфетка легко наклонился вправо и отпустил немного веревку, когда она натянулась слишком сильно.

Единорог сначала уперся, но потом покорно побежал за лошадью, держась от нее на таком расстоянии, чтобы натянувшаяся веревка не душила его. Конфетка внимательно следил за тем, чтобы лассо не попало под удар острого рога. Теперь и он, и единорог уже не казались особенно взволнованными.

Остальные животные потянулись за Конфеткой и его пленником. Так процессия и двигалась: Филдс впереди, рядом с ним Мелина, Кружка и Бидж сразу за ними; Конфетка вел за собой длинный ряд спокойных единорогов. Оглянувшись, Бидж поняла, почему стадо единорогов в отличие от стаи гусей или табуна мустангов следовало называть содружеством.

Так они дошли до рощицы на холме к северу от долины. Мелина показала налево:

— Сюда. — Девушка-фавн оглянулась на Филдса, ожидая подтверждения. Между двумя кустами начиналась едва заметная узкая дорога.

Конфетка тихо щелкнул языком, направляя Скайуокер на нее. В этот момент веревка натянулась, и Конфетка с удивлением оглянулся: лошадь встала, не в силах сдвинуть с места упершегося единорога.

— Они всегда не любили дорог, — объяснил Филдс. — Никто не знает почему. — Он подошел к единорогу и подтолкнул его, шепча что-то ласковое.